Спектакли

Мольер, любовь моя («Мольер, avec amour» Театр Олега Табакова)

В Театре Олега Табакова взялись за Жан-Батиста нашего, Мольера. Точнее за то, как это видел Михаил Афанасьевич Булгаков в пьесе «Полоумный Журден». Взялись с любовью, о чем так и написали на афише «Мольер, avec amour».

Сергей Газаров использовал прием театр в театре. Зритель поначалу даже не сразу догадывается, что представление началось. Кажется, что актеры просто разогреваются перед спектаклем, периодически перекидываясь какими-то комментариями друг с другом и с постепенно приходящими зрителями. На деле, это пролог. Зрителя погружают в атмосферу, предлагают заглянуть за кулисы и проникнуться репетиционным процессом. Буквально через несколько секунд главный актер Мольеровской труппы Бежар (Михаил Хомяков) даст урок фехтования. Но не торопитесь, основное действие впереди. По настоящему действо начнется, когда появится слуга Мольера Брэндавуан и объявит, что Мольер заболел и Бежару предстоит подготовить труппу к завтрашнему выступлению перед королем. Играют «Мещанина во дворянстве». Сцена превращена в подиум, артисты являются через двери, на которых изображены Мольер и Булгаков. Вполне вероятно, что идея устроить дефиле во время спектакля витала в головах у обоих, но воплотил – Сергей Газаров. Спектакль можно рассматривать исключительно как комедию положений. И хотя просто прийти и хорошенько посмеяться — это немало, постарайтесь вглядеться повнимательнее. 

Сергей Газаров представил очень ироничный взгляд на нашу действительность. За всеми этими яркими номерами, гомерически смешными репризами, шумом, блеском скрыт очень тонкий подтекст. Тут точно знают, что Шекспир был прав: «Весь мир театр, а люди в нем….» Могут оказаться, кем угодно. Как актерами, так и унылыми статистами. Есть режиссеры, и кукловоды, есть осветители, и помрежы, рабочие сцены и так далее. Плюс у каждого из нас есть тьма-тьмущая социальных ролей и масок. И не всем достаются персонажи, которых хотелось бы сыграть. У каждого человека свое амплуа, каждый в своем репертуаре. Зря что ли брутальный и мужественный персонаж Александра Фисенко жалуется, что всю жизнь играет женские роли, и сейчас ему предстоит выйти в образе мадам Журден. Мог бы и отказаться. Но роли-то уже расписаны. Повести себя не так, как от тебя ждут, выйти за границы дозволенного – жутко. А порой и просто не получается, потому что к нам привыкли именно таким и узнать иными не готовы. Да и сам ты себя видишь строго определенным образом. А так порой хочется завопить, как персонажу Яне Сексте, что ты уже тут, на этом свете, в этом театре, Бог знает сколько лет служишь, и вообще достоин главной роли, а не стоять седьмым справа на общем фото. 

Где-то там наверху смотрят и посмеиваются великие драматурги, вершащие судьбы людей. «Люди, как люди…», мол, что с них взять. И если драматург и главреж в театре – Бог, царь и воинский начальник, то что делать, когда он заболел или просто отвлекся, мало ли у него обстоятельств, предлагаемых и личных. Представьте на секундочку мир, от которого отвернулся Бог (Частично Булгаков показал его в «Мастере и Маргарите»). Или ему просто надоело слушать, как он предвзят и несправедлив. И он милостиво говорит: «Все, я заболел, разбирайтесь сами, выбирайте роли, договаривайтесь друг с другом без моей помощи, меняйте амплуа, как заблагорассудится». Тут и начнется карнавал. Хорошо, если такой, как в Табакерке. Искрящийся, легкий, пьянящий и радостный, заставляющий человека выбраться из привычного кокона.

Владимир Машков говорит, что задача театра– достать из человека живые эмоции, которые он прячет под множеством оболочек, чтобы жить было не так сложно. Но почему-то мы все время уповаем на спасительную силу трагедии, слез, страха, мучительных вопросов. Но иногда можно попробовать положиться на «фарс, водевиль, трагикомедию, смешение жанров, черт подери!» И поверьте, это ничуть не легче! А зачастую сложнее. Одно неверное движение – всё,балаган. Нужно актерским нутром чуять, где остановиться. Где импровизация, а где отсебятина полезла. Такое возможно лишь с определенными артистами, которые готовы не только играть, но и танцевать, фехтовать, петь, общаться с залом, а главное – умеют все это делать. Ария Павла Шевандо (Учитель музыки и театра), танец Ольги Красько (Маркиза Доримена) и Влада Миллера (Маркиз Дорант), восточный номер Яны Сексте, Арины Автушенко, Натальи Качаловой, самурайский сет от Александра Фисенко (госпожа Журден), урок фехтования от Василия Бриченко, степ от Ксении Утехиной (Николь) и Севастьяна Смышникова (Ковьель)– каждому свое. И потрясающий – Михаил Михайлович Хомяков – Журден. Уверена, что в какое бы время он не жил (если бы я верила в реинкарнацию), он был бы актером. Доказывает это и то как он играет Мольера и Булгакова одновременно, и то какой он Беттертон и Отелло в «Кинастоне», где действие происходит во времена английского короля Карла II. Ему подвластны любые персонажи и эпохи, а его голос хочется запечатать в коробочку и забрать с собой, чтобы иногда вслушиваться в эти раскаты. 

Опять же, когда артисты рискуют вступить в диалог с залом, публика должна быть к этому готова. Тут как повезет, зритель же всегда разный. Постановщик заложил, что в этой сцене следует общение с публикой. А подыграют ли? Ведь в зале обыкновенные люди, которые до смерти боятся выйти без подготовки под софит, показаться смешными, нелепыми, глупыми, наивными, ранимыми, да и просто – живыми. Да, Газаров перед началом действа специально предлагает публике не стесняться, но мало ли кто и что нам предлагает. Постановщик объясняет, что это очень мольеровский принцип – объединять зрителей и актеров. Во времена господина Мольера такое было в порядке вещей: публика могла влиять на ход событий, попросить повторить тот или иной фрагмент, зашикать сцену, да и треснуть артиста хорошенько, если не понравилось, нравы были куда суровее, чем сейчас. Театр-то был частной лавочкой, где всё зависело от зала. Это нынешние критики с презрением говорят: «Ой, фуууу, спектакль-то зрительский». 

Благо,сейчас публика соскучилась по живому театру, по радости, по общению в конце концов. Поначалу скованно, но затем все увереннее она вступает в беседы с Брэндавуаном в исполнении Дмитрия Бродецкого. На каком-то этапе они так заговорились, что Журден – Михаил Михайлович Хомяков – попросил зрителей перестать отвечать, чтобы все-таки спектакль продолжился. Хотя, когда он своим зычным голосом спросил: «Вы же хотите, чтобы мы сегодня по домам разошлись?», ряд на котором сидела я, дружно ответил: «Нет». 

Общение с залом – это не только прием. Но и метко подмеченные изменения, которые произошли в наши дни в отношениях между актерами и зрителями. Разве раньше можно было так легко заглянуть в частную жизнь артиста. А сегодня – открываешь Инстаграм и пошло-поехало. Любой зритель может написать актеру, соцсети уже давно стерли все границы, превратив артистов в таких же пользователей, но с бОльшим количеством подписчиков и лайков, да и то не всегда. 

Ну и подиум. Про это стоит сказать отдельно. Вроде бы простое, очень театральное решение, но именно оно показывает, как смешно выглядит со стороны наша якобы реальная жизнь. 

Постоянно выкладывая фотографии, видео (зачастую личные), отмечая посещенные места, чекинясь в ресторанах, театрах, кино, мы все время, как на ладони. У каждого из нас, у кого есть страничка в соцсетях — персональный подиум. Мы живем напоказ, чтобы не хуже, чем у коллег, у дочки маминой подруги, одноклассницы, чтобы бывшая умерла от зависти, чтобы наши работы оценили и облайкали и расшерили. Не выложил – значит не было – наш девиз. 

Костюмы, которые Мария Боровская создала для спектакля, великолепны. Каждый наряд – произведение искусства. Тут есть и отсылки к Жан-Полю Готье, и к классическому кабаре, и к эпохе Мольера, и к нашей повседневной жизни, и к тому, как мы себе представляем восточный шик. И опять же связка с реальностью. Разве каждый день, выбирая наряд, мы не хотим обратить на себя внимание или наоборот спрятаться от чужих глаз за стандартными образами. 

Театр – это же непросто часть жизни, это по сути сама жизнь. После Мольера, вы в этом убедитесь, ну или просто очень-очень хорошо проведете время и получите искреннее удовольствие. 

Ксения Позднякова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *