Спектакли

«Я покурю?…»: Почему деконструкция «Отелло» в Театре на Таганке — это очень хорошо, но не все это поняли

Андрей Гончаров деконструировал шекспировскую трагедию и вывел на первый план смысл, который подчеркивал еще Пушкин. «Прогрессивная общественность» (с) приняла «Отелло» сдержанно, хотя постановка, несомненно, заслуживает большего внимания, чем ей досталось. Давайте попробуем разобраться, в чем новый «Отелло» все-таки хорош.

Деконструкция — это разрушение определенного стереотипа с целью включить понимание в новый контекст, разбор на составные части для того, чтобы понять, как работает целое. Тексту необходима провокация для временного разрушения: она инициирует освобождение смыслов, неподконтрольных автору. Казалось бы, такой простой прием, но почему-то мало кто обращается к нему (попытка Кончаловского с поисками корней фашизма при помощи Отелло — не в счет, там слишком хороша Хибла Герзмава и слишком нейтральна тональность всей постановки).

Провокаций в таганском «Отелло» достаточно: Яго — женщина, Эмилия — не жена ей вовсе (это на российской сцене пока запрещено), возраст всех персонажей уходит вообще на третий план, как нечто абсолютно неактуальное, музыкальное оформление спектакля — советские песни. Освободившись от стереотипного и привычного восприятия персонажей, мы кристально чисто видим основу сюжета: история Отелло — это не история о чрезмерной ревности, это история, в первую очередь, об излишней доверчивости и неприспособленности к отражению атак социума. Здорово уметь руководить целой армией на Кипре, но кошмарно не уметь отвечать на жестокость, давление, злость, интриги и контролировать свои собственные кипучие эмоции. Физический и моральный ответ один — насилие порождает насилие, Отелло, неспособный противостоять моральному давлению со всех сторон, поднимает руку на Дездемону. «Это абьюз, домашнее насилие» — торжественно, но обреченно выдает зрительница с соседнего ряда правильный ответ.

Отелло как личность развит «однобоко», он слишком много времени провел в атмосфере военных походов. Он смотрит на мир с одной точки и использует один инструментарий восприятия — свой армейский опыт. Отелло молод во всех смыслах. Его драма в том, что он не способен трактовать происходящее вокруг него, не умеет строить надежные конструкции и любое движение резче кипрского бриза может разрушить весь его мир. Так и происходит.

У Дездемоны наблюдается такой же моноинструментарий — для нее все измеряется чувствами. Причем относится она к ним легко, но бесповоротно: они составляют всю ее и рационально размышлять она не пытается. Куда проще ей жонглировать собственными эмоциями и (как кажется) с их помощью управлять собственной вселенной. Она взрослый человек, но «взрослость», которая должна подчеркивать драму ее отношений с молодым Отелло, не защищает от все той же проблемы — Дездемона не способна защищаться.

Драму Яго, прекрасной молодой карьеристки, усиливает еще и призрак современной беды, сексизма, который мы домысливаем. Благодаря этому ее поведение становится… нет, не оправданным, но еще более понятным. Профессионализм не имеет гендера, хорошо выполнять свою работу может и мужчина, и женщина, но и у жестокости, склонности к интригам и черствости тоже нет принадлежности к полу.

Ложь, незрелость, зависть, зависимость, агрессия от бесконтрольности чувств — мы не обсуждаем с таганским Отелло драму ревнивого мавра, мы смотрим на историю двух людей, которая может случиться с нашим соседом и потом будет показана в крикливом вечернем ток-шоу. Мы не обсуждаем «вечную актуальность классики», мы напрямую считываем мета-смыслы и в этом основная победа постановки Андрея Гончарова.

«Я покурю?» — спрашивает Дездемона и уходит в самом начале спектакля. Ей не хочется находиться в напряженной тишине, не хочется отвечать на дурацкие вопросы и оправдываться — ей хочется самоотверженно уничтожать себя с помощью табака и эмоциональной нестабильности супруга, каждую минуту подчеркивая и чувствуя цену собственной жизни. Она сжигает себя изнутри, потому что других идей как жить у нее нет.

Спектакль напоминает нам о том, что невозможно найти гармонию и счастье в другом человеке, когда изначально нет цельности и гармонии в самом себе. Это важная мысль. Актерский ансамбль, нравится он обозревателям или не очень, наполняет спектакль энергией до краев, делает его спелым и сочным, как огромная земляника из второго акта.

Театр — искусство трактовки, а не иллюстрации. «Отелло» — это победа хорошей режиссуры над тиражностью и пустым «поиском новых форм».

Нина Бенуа

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *